— На какой машине ездит? — быстро спросила Зина.

— Не знаю, не успел. Последний — домушник, аферист, всего понемножку.

— Глаза неглупые, — уронила она, рассматривая скуластую физиономию на снимке.

— Кличка Химик. Этот, возможно, тоже в Москве. Митька Фрукт писал одному в колонию, намекал: «Будешь в столице, затекай на Преображенку пиво пить. Старого знакомого встретишь».

Зина разыскала в шкафу фотографии, нащелканные у склада, достала таблицы для определения комплекции человека по следам. За что Томин ее любит — никогда не тянет волынку, дело делает.

— Кручусь на полупустом месте, — ворчала она, производя расчеты. — Походки нет, длины шага нет, только размер и глубина следа. Ну, вывела примерно рост и вес. Сто восемьдесят сантиметров, семьдесят шесть кэгэ.

— Минутку, — Томин полистал записную книжку. — Веса у меня нет, есть рост и телосложение.

— Для семидесяти шести он высоковат.

— Значит, тощий. Читаем. Захаркин. Телосложения худощавого, но коротышка. Химик. Телосложения худощавого, рост сто восемьдесят один. Наконец, Митька Фрукт. Телосложения атлетического.

— Стало быть, если кто из них, то Химик.

Томин, довольный, собрал «колониальные» фотографии, вложил в записную книжку и хлопнул ею о ладонь.

— Теперь есть четкая задача: найти, взять и доставить.

Зине позвонили. Ожидая конца разговора, Томин призадумался и присел на край стола. Стоп, а будет ли от Химика прок, если его взять и доставить?

— Сомнения? — осведомилась она.