— Я тоже не ожидал, что развалят, — невесело усмехнулся он; такое случилось впервые, и он болезненно относился к ситуации. — Так вот, до суда я получил письмо. Всего две фразы: «Хочу поставить вас в известность, что Преображенский, Волков и остальные откажутся от своих слов и будут лгать. Неужели нельзя их разоблачить?» Во втором письме аноним упрекал меня в бездеятельности. Сегодня принесли третье послание. Все их вручаю тебе, — Знаменский придвинул к ней конверты и листки с текстами.

— Тебя интересуют отпечатки пальцев?

— Отпечатки, машинка — все, что сможешь углядеть. За первые письма я — грешен — хватался руками, с последним поостерегся.

— Ножницы, — распорядилась Кибрит.

Достала из сумочки резиновые перчатки, натянула, взяла письмо за уголок и тонко срезала край конверта.

Как раз подоспел Томин.

— Ба, — сказал он с порога, — новое платье! Ну-ка покажись. Очень и очень!

«Почему я не заметил нового платья? — укорил себя Знаменский. — Почему вообще не замечаю, как Зина одета? То ли это признак равнодушия? То ли, напротив, она мне нравится в любом виде? Так или иначе, следовало бы замечать. Вон как ей приятна похвала. Зина ее заслуживает тем более, что шьет обычно сама, да и не больно-то на ее зарплату разгуляешься».

Кибрит извлекла и огласила письмо:

— «Товарищ следователь! Неужели вас не тревожит судьба Шутикова? Человек внезапно пропал по неизвестной причине, и сразу на него сваливают чужую вину. Необходимо срочно разыскать Константина Шутикова… — она приостановилась, — если он еще жив». Этого еще не хватало! — обернулась она к Пал Палычу. — Почему ты его вовремя не арестовал?!